Сантехник за работой.

Юмористические рассказы, анекдоты о сантехниках, электриках, сварщиках, слесарях и других мастерах рабочих специальностей.

Модераторы: Afonya, hashmelator

ГОСТ

#1 Сантехник за работой.

Сообщение »

Это звонила не Натали - она отправилась куда-то за покупками со своим любовником. И не дядюшка - он умер два года назад. Собака дергает шнурок дважды, а у меня свой ключ. Значит, кто-то еще. Звонок был очень выразительный: весомый, чтоб не сказать веский, нет, скорее полновесный... во всяком случае... неторопливый и внушительный.
Ясное дело, сантехник. Вошел, через плечо - какая-то нелепая сумка из кожи вымершего травоядного с позвякивающими в ней железками.
- Ванная там, - показал он.
Так, без тени колебания, с ходу, коротко и ясно, он сообщил мне, где в моей квартире находится ванная комната, которую без него я бы еще долго и не подумал искать там, где ей надлежало быть.
Поскольку Натали не было, дядя умер, собака дергала звонок два раза (как правило, два), а мои одиннадцать племянников и племянниц играли на кухне с газовой колонкой, - дома в этот час стояла тишина.
Указующий перст долго водил слесаря по квартире и наконец вывел в гостиную. Мне пришлось наставить его на путь истинный и провести в ванную. Я было вошел за ним, однако он остановил меня; не грубо, но с твердостью присущей лишь мастерам своего дела.
- Без вас справлюсь. А то, чего доброго, хороший новый костюм запачкаете, - сказал он, напирая на слово "новый".
Вдобавок он ехидно улыбнулся, и я молча стал отпарывать висевший ярлык.
Еще одно упущение Натали. Но в конце-то концов, ведь нельзя же требовать от женщины, которая с вами незнакома, имени вашего в жизни не слышала, даже и не подозревает о вашем существовании, сама, возможно, существует лишь отчасти, а то и вовсе не существует, - нельзя же требовать от нее аккуратности английской гувернантки Алисы Маршалл, урожденной де Бриджпорт, из графства Уилшир; а я Алису бранил за постоянную рассеянность. Она возражала мне, что нельзя одновременно
воздерживаться от воспитания племянников и срезать ярлыки, и мне пришлось склониться перед этим доводом, чтобы не угодить лбом в притолоку двери из прихожей в столовую, притолоку, заведомо слишком низкую, о чем я не раз говорил глухому архитектору, нанятому нашим домовладельцем.
Собственноручно выправив непорядок в своем туалете, я на цыпочках тише тихого двинулся к спальне матери Натали, которой отдал одну из лучших в квартире комнат, что выходят окнами на улицу, а приходят, когда на них никто не смотрит, с другой стороны, лишь бы не выйти из себя вовсе.
Пора, пожалуй, обрисовать вам Натали, хотя бы вчерне (ведь окна здесь всегда зашторены, потому что раз Натали нет в природе, то и матери у нее быть не может, как вы сами непременно убедитесь к концу рассказа), - так вот, вчерне, то
есть силуэтом, но ведь в темноте вы все равно ничего не разглядите.
Я прошел через спальню матери Натали и осторожно открыл дверь в бильярдную, смежную с ванной. В ожидании возможного прихода слесаря я заранее пробил здесь квадратное отверстие и мог в свое удовольствие следить теперь с этой точки зрения за его священнодействиями. Подняв голову от труб, он увидел меня и поманил к себе.
Пришлось спешно отправиться тем же путем в обратном направлении. По дороге я обратил внимание, что племянники все еще не расправились с газовой колонкой, и испытал (правда, мимолетное, ведь сантехник позвал меня, и лучше было не мешкать, а то моя степенность часто кажется чванством) чувство безотчетного, но глубокого презрения к этим трудоломким конструкциям, газовым колонкам. Из буфетной я попал в небольшой холл с четырьмя дверями одна из которых, не будь она заколочена, вела бы в бильярдную, вторая, тоже забитая, - в спальню матери Натали, и четвертая - в ванную. Я закрыл за собой третью и, наконец, вошел в четвертую.
Сантехник сидел на краю ванны и меланхолично созерцал толстые доски, которые в недавнем прошлом закрывали трубы, - он только что выломал их зубилом.
- Никогда не видел подобной конструкции, - заверил он меня.
- Она старая, - ответил я.
- Оно и видно, - подтвердил он.
- Вот я и говорю, - сказал я.
В том смысле, что точно не знаю, когда она сделана, раз никто этого точно не знает.
- Некоторые любят поговорить, - заметил он, - а что толку? Но это делал не специалист.
- Ваша контора. Я помню совершенно точно.
- Тогда я у них не работал. А если бы работал, - сказал он, - то ушел бы.
- Стало быть, так оно и есть, - не возражал я, - раз вы ушли бы, можно считать, что вы там были, поскольку вас бы там не было.
- Ну, во всяком случае, попадись мне этот недоделанный ублюдок, - высказался он, - сын вонючей шлюхи, которую по пьянке обратал вшивый кенгуру, сволочь, так паршиво сварганившая эту чертову бардачную дерьмовую хреновину, ему бы у меня не поздоровилось.
Потом он принялся ругаться, и от ругани вены на его шее стали похожи на веревки. Он склонился над ванной, нацелил голос на дно и, добившись мощного резонанса, битый час продолжал в том же духе.
- Ладно, - с трудом переводя дыхание, заключил он. - Что ж, придется все-таки взяться за дело.
Я уже собирался устроиться поудобнее, чтобы наблюдать за его работой, когда сантехник извлек из кожаного футляра огромную сварочную горелку. Потом он достал из кармана склянку и вылил ее содержимое в углубление, заботливо для этого предусмотренное изобретательным изготовителем. Одна спичка - и пламя взметнулось к потолку.
Осиянный голубым светом, сантехник склонился, брезгливо изучая трубы горячей и холодной воды, газовую, трубы центрального отопления и еще какие-то, назначение которых мне было неизвестно.
- Самое лучшее, - сказал он, - это все к черту снести и начать с нуля. Но вам придется раскошелиться.
- Ну, раз надо, - сказал я.
Не желая присутствовать при погроме, я на цыпочках удалился. В тот самый момент, когда я закрывал дверь, он повернул вентиль сварочной горелки, и рев пламени заглушил визг собачки дверного затвора, вернувшейся на свое место.
Войдя в комнату Натали (эта дверь вначале тоже была заколочена, но, по счастию, не покалечена), я прошел через гостиную, свернул к столовой, откуда уже мог попасть к себе.
Мне не раз случалось заблудиться в квартире, и Натали хочет во что бы то ни стало сменить ее, но пусть уж сама ищет другую, раз так упорно возвращается на эти страницы без моего приглашения.
Впрочем, я и сам упорно возвращаюсь к Натали просто потому, что люблю ее. Она в этой истории никакой роли не играет и, может быть, вообще никогда не сыграет, если, конечно, я не передумаю, но предвидеть это невозможно, а поскольку решение мое незамедлительно станет известно, чего ради застревать на такой малоинтересной теме, пожалуй, еще менее интересной, чем любая другая, - скажем, разведение крупной рогатой тирольской мушки или доение гладкошерстной травяной вши.
Оказавшись наконец в своей комнате, я уселся возле полированного шкафчика, который давным - без преувеличения - давно превратил в проигрыватель. Манипулируя выключателем, размыкающим блок-схему, замыкание которой приводит в действие
электроприбор, я запустил диск; на нем покоилась пластинка, позволявшая с помощью острой иголки выдирать из себя мелодию.
Сумеречные тона негритянского блюза "Deep South Suite" вскоре погрузили меня в любимое летаргическое состояние. Все убыстряющееся движение маятников вовлекло солнечную систему в усиленное круговращение и сократило длительность существования мира почти на целый день. Так оказалось, что уже половина девятого и я просыпаюсь, встревоженный тем, что не прикасаюсь своими ногами к соблазнительным ножкам Натали; увы, она и не ведала о моем существовании. А я жду ее всегда, волосы ее струятся, как вода на солнце, и мне бы хотелось сладострашно целовать ее и задушить в своих объятиях, только не в те дни, когда она становится похожей на Клода Фаррера.
"Половина девятого, - сказал я себе. - Сантехник, должно быть, умирает с голоду".
Мигом одевшись, я сориентировался в пространстве и пошел в ванную. Ее окрестности показались мне заметно изменившимися, будто претерпели не одно стихийное бедствие. Я тут же понял, что все дело в том, что на привычном месте нет труб, и смирился.
Вытянувшийся вдоль ванны сантехник еще дышал. Я влил ему бульон через ноздри - в зубах у него был зажат кусочек олова.
Едва ожив, он взялся за дело.
- Итак, - сообщил он, - основная работа позади, все разрушено, начинаю с нуля. Как будем делать?
- Делайте как лучше, - сказал я. - Я полностью доверяю вам как специалисту-сантехнику и ни за что на свете не хотел бы малейшим пожеланием сковать вашу иницеативу... которая, следовало бы мне добавить, есть исключительное достояние тех, кто входит в сообщество сантехников.
- Полегче, - посоветовал он. - В общем, я понимаю, но школу я окончил давно, и если вы мне будете голову морочить, я с вами разговаривать не смогу. Прямо удивительно, как это образованным надо всех на свете с дерьмом смешать.
- Уверяю вас, я преисполнен почтения к вам и самого высокого мнения обо всем, что вы делаете.
- Ладно, я парень не злой. Вот что: я восстановлю то, что они тут соорудили. Все-таки коллега работал, а сантехник ничего зря делать не станет. Часто говорят: "вон та труба - кривая". В чем дело, не понимают, и, конечно, у них виноват сантехник. Но если разобраться, то чаще всего на все своя причина. Они думают, что труба кривая, а кривая-то стена. Что до нашего случая, я сделаю в точности как было. Уверен, все будет в порядке.
Я еле сдержался - все и раньше было в порядке, до его прихода. Но, может быть, я в самом деле был не в курсе. Притча о прямой трубе не шла у меня из головы, и я смолчал.
Мне удалось добраться до своей кровати. Наверху раздавались беспокойные шаги. Люди страшно надоедливы: нельзя, что ли, нервничать, лежа в постели, а не вышагивать нервно из угла в угол? Пришлось признать, что нельзя.
Натали неотступно преследовала меня как наваждение, и я проклинал ее мать за то, что она оторвала от меня Натали со злосовестностью, которой нет никакого оправдания. Натали - девятнадцать, и я знаю, что у нее уже были мужчины, - тем
более у нее нет оснований отталкивать меня. Это все материнская ревность. Я пытался найти другую причину, подумать о какой-нибудь бессмысленной пакости, но мне было так мучительно трудно представить себе ее конкретно как нечто компактное, упакованное и перевязанное красной и белой тесемками, что теперь и я на целый абзац потерял сознание. В ванной комнате голубоватое пламя сварочной горелки окаймляло границы моего сна неровноокисленной бахромой.
Сантехник пробыл у меня безвылазно сорок девять часов. Работа еще не была закончена, когда я по дороге на кухню услышал стук во входную дверь.
- Откройте, - сказали из-за двери. - Скорее откройте.
Я отпер и увидел соседку сверху, в глубоком трауре. По ее лицу было видно, что она недавно перенесла большое горе, и с нее буквально текло на ковер. Казалось, она только что из Сены.
- Вы упали в воду? - полюбопытствовал я.
- Простите за беспокойство, - сказала она, - но дело в том, что у меня хлещет вода... Я вызвала сантехника, он должен был прийти три дня назад...
- У меня тут один работает. Может, ваш?
- Семеро моих детей утонуло. Только двое старших еще дышат, вода пока доходит им до подбородка. Но если сантехник должен еще поработать у вас, я не хочу мешать.
- Наверно, он ошибся этажом, - ответил я. - Спрошу-ка его для очистки совести. Вообще-то у меня в ванной все было в порядке.
Когда я вошел в ванную, сантехник наносил последний штрих, украшая с помощью сварочной горелки голую стену цветком ириса.
- Вот так уже сойдет, пожалуй, - сказал он. - Я все сделал как было, только здесь кое-что подварил - это у меня лучше всего получается, а я люблю, когда работа хорошо сделана.
- Тут одна дама вас спрашивает. Вы не этажом выше должны были подняться?
- Это ведь пятый?
- Четвертый.
- Значит, я ошибся, - заключил он. - Я поднимусь к этой даме. Счет вам пришлют из конторы... Да вы не огорчайтесь. В ванной для сантехника всегда работа найдется.
Сантехник

Реклама
Гость

#2

Сообщение »

много букаф


Новая тема Ответить

Вернуться в «Приколы, анекдоты и рассказы про сантехников»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 0 гостей